«Двойной» юбилей «Новой драмы»
ведущий В. Дегтярников, «Эхо Москвы» в Перми
02.11.2007
Ведущий: Это программа «Публичные люди». В студии Вячеслав Дегтярников. За звукорежиссерским пультом Сергей Слободин. У нас в гостях художественный руководитель театра «Новая драма» Марина Оленева. Здравствуйте, Марина Андреевна.
Марина Оленёва: Здравствуйте.
Ведущий: Вы на этой неделе, по крайней мере, ваш театр, действительно, стал публичным. Довольно много было публикаций, связанных с премьерой, которая прошла в театре кукол. Выступал ваш театр на большой сцене. Давали интересный спектакль «Пук молнии». Вот. Но не об этом речь. Сейчас, наверно, поговорим, поговорим, наверно, в первую очередь об юбилее. Об юбилее двойном, получается. Так?
Марина Оленёва: Да.
Ведущий: И театра «Новая драма», и театра-студии «КОД». Внимательно посмотрел разные публикации, которые были по вашим театрам по обоим. В разной прессе. Посмотрел, вот, «Российская газета», «Новый компаньон». Там
Марина Оленёва: Начинали с обычного драмкружка, который 30 лет назад организовала я. А в общем, пришли,
Ведущий: Про театр «КОД» не знаю, насколько правда пишут. Потому что мы с вами до эфира обсудили, что наш брат журналист любит приврать. Это нас хлебом не корми. Вот в одной из газет наткнулся на статью про театр «КОД». И там пишут, чтобы попасть в театр «КОД», надо какой-то конкурс преодолеть. Это так или не так?
Марина Оленёва: Ну, это было, действительно так раньше. Но сейчас немножко ситуация изменилась. В театр «КОД» в подготовительную группу, и в театральную школу могут прийти все желающие дети с первого по 10-й класс. Вот. Но, чтобы попасть потом в спектакль и в основной состав, нужно очень много потрудиться. Поучиться, массу знаний приобрести, навыков, умений. Т.е., есть некая школа, которая вот растит для нас детей, которые потом уже участвуют в спектаклях основного состава «КОДа». Это целая система.
Ведущий: Про систему рассказывайте.
Марина Оленёва: Ну, вот, у нас есть театральная школа, подготовительные группы при театральной школе, где дети помладше, потом театральная школа, где дети такого, среднего возраста, так скажем. И они учат... У них есть предмет актерское мастерство, сценическая речь и танец. Был еще вокал, но, к сожалению, нам сократили ставку, как это сейчас делается, все сокращается, к сожалению. Вот. И они, проучившись два года в театральной школе, переходят в основной, ну, наиболее успешные, естественно, дети, переходят в основной состав, с которыми уже я ставлю спектакль. И этот спектакль мы, как правило, прокатываем и на зрителя, и на различных фестивалях такого, ну, подростково-детского уровня, так скажем. Вот, например, последний фестиваль в городе Калуге всероссийский фестиваль детский «Театральные каникулы», он нам принес 10 дипломов, которые мы привезли оттуда. И сейчас нас пригласили с театром «КОД» спектакль «Обыкновенное чудо» в Москву, в Дом актера, где встречаются лучшие любительские театры России. Всего-навсего таких театров будет 4. Один из них мы. Это очень нам приятно. И вот ребята уезжают 6-го числа. 9-го они там играют спектакль.
Ведущий: Правильно я понимаю или нет, если неправильно, вы меня поправьте, получается, как бы, вот, если так проецировать два театра, получается, есть как бы такой подготовительный театр. А потом люди вырастают, естественно, ну, как все люди — мы растем. И переходят уже из вот любительского театра-студии «КОД» в профессиональный театр «Новая драма» или нет?
Марина Оленёва: Ну, не совсем. Это очень избирательно и очень индивидуально. Кто-то переходит, кто-то не переходит. Тут еще вопрос ведь в том, что театр «Новая драма» это театр, который работает на основе людей с профессиональным высшим образованием. Поэтому так не просто перейти, вот позанимался в «КОДе», поиграл, потом перешел. Как правило, туда переходят люди, которые уже закончили Пермский институт культуры, ну, или хотя бы заканчивают его, там, где-то курсе на четвертом. Вот они уже могут начинать работать в театре «Новая драма». И единицы, ну, как исключение, как везде бывают исключения из правил, люди, которые могут, вот не имея театрального образования, играть в этом составе. Но сейчас такой человек у нас один, насколько я помню. Вот. Просто, ну, это уже зависит от способностей, от каких-то возможностей, от каких-то, ну, необходимостей театра. Такой, как исключение, вариант может быть. Но, как правило, это все люди, которые закончили еще, кроме нашего театра и нашей студии, закончили еще институт.
Ведущий: Смотрите, вот театр «Новая драма», ну, на западе такие примеры существуют, да. В России, не знаю, вот с вашим, наверно, впервые столкнулся театром, т.е., актеры не на ставке, актеры не получают деньги, но, тем не менее, репетиции идут довольно интенсивно. Вот возможно ли выживание подобного театра? Т.е., за счет чего держитесь?
Марина Оленёва: Очень трудно выживаем, конечно, это очень сложно. Держимся мы за счет, в общем-то, я думаю, трех вещей. Это, во-первых, это, конечно, энтузиазм актеров, которые хотят работать, в творческом процессе быть. Не просто работать актером, а быть в творческом процессе. И я пытаюсь им это предоставить. Очевидно, у меня это получается. Это вот, наверно, второе. Это второе, это мое упорство страшное. Я человек очень такой настырный. И вот мне говорят — этого не может быть, потому что этого не может быть. Я говорю — нет, это может быть. Это будет. А, в-третьих, это, конечно, помощь меценатов, это, прежде всего, нашего директора Андрея Геннадьевича Кузнецова, который очень много нам помогает. И это тоже дает нам возможность. Кроме того, дворец творчества, который предоставляет нам помещение, как бы, возможность там работать. Это тоже много, согласитесь. Вот эти вот ряд факторов, которые нам помогают. Ну, конечно, масса факторов, которые против нас. Но мы с ними боремся.
Ведущий: Вот сейчас у вас, насколько я понимаю, по крайней мере, в «Новой драме», пять спектаклей, да?
Марина Оленёва: Да.
Ведущий: Пять спектаклей. Они все разные. Т.е., «Мужчина, женщина, пистолет», там какой-то авангард. Там задействовано кино, там проецирование идет. Т.е., как бы, два пласта таких. Значит, ну, спектакль, который я видел «Пеньки» по Островскому. Он, как бы, в таком, ну, может быть, мне показалось, классическом стиле сделан, в классическом русском стиле, русского театра. Но, может быть, показалось.
Марина Оленёва: Ну, как сказал нам один критик, от Мейерхольда идете, от Мейерхольда. Нам и это было приятно.
Ведущий: Да, вот. Допустим, новый спектакль «Пук молнии», там, вообще поставлен других режиссером. Это впервые, когда у вас тоже какие-то происходят, тоже эксперимент фактически.
Марина Оленёва: Конечно, безусловно.
Ведущий: Вот. Но, тем не менее, вот на вашем сайте написано. Это как бы объединение независимых, может быть, неправильно процитирую, неточно...
Марина Оленёва: Товарищество вольных артистов.
Ведущий: Товарищество вольных артистов. Кто главный в театре — режиссер или артисты? Вот товарищество ли вольных артистов или режиссер сыграет?
Марина Оленёва: Ну, когда-то наши актеры делали капустник под названием «Товарищество недовольных артистов». Так что, это возможно, конечно. Но все равно решает режиссер. Ведь вольные артисты в том плане, что они вольны прийти, уйти, их не держит ничего, кроме их интереса и наших взаимоотношений и наших спектаклей.
Ведущий: Это получается, как у нас, у журналистов. Свобода слова заключается вправе сменить хозяина.
Марина Оленёва: Ну, в общем, да. А, конечно, все творческие вопросы, конечно, решает режиссер. Т.е., выбор репертуара, распределение ролей, решение спектаклей и так далее, и так далее. Это, конечно, прежде всего, за мной. И я тут ответственность, в общем, несу. И должна нести дальше, потому что это все-таки не кружок по интересам, это не клуб по интересам, это все-таки театр, у которого есть всегда руководитель. Тем более, вот до сегодняшнего времени это был чисто авторский театр. Т.е., ну, вот, первый такой выход на другого режиссера получился. Так что, конечно, режиссер, все равно. Никуда не денешься.
Ведущий: Совсем недавно, насколько я знаю, ездили вы в Прибалтику. Второй раз участвуете в этом фестивале прибалтийском.
Марина Оленёва: Да, да.
Ведущий: Как нынче съездили? И как они там вас оценили? Вообще, они помнят русский язык там в Прибалтике?
Марина Оленёва: Вы знаете, должна вам сказать, что язык там помнят. И русских, которые приезжают в гости, очень любят. Вот они не любят тех русских, которые там живут. Это правда, к сожалению. Вот. А так, знаете, русский театр он, как я вот еще раз убеждаюсь, это, в общем-то, лучший театр, наверно, нашего… ну, по крайней мере, вот пост советского пространства. Можно так сказать. Потому что мы, действительно, произвели очень сильное впечатление. И тот спектакль, который нам тоже понравился, там из латышского города, где мы были, он тоже был на базе русского психологического театра создан. Т.е., корни были оттуда. И режиссер, который работает и приглашала нас, работает в этом городе и приглашала на фестиваль, она тоже закончила Щукинское училище. Т.е., там очень мощные театральные русские корни. И это, конечно, чувствуется. Нас принимали очень хорошо. Ну, как-то оценили. Оценили высоко, грубо говоря, на словах и аплодисментах. Потому что как все западные фестивали, они полностью отказались от дипломов, от мест, от всех вот этих вот то, что мы привыкли, у них просто осмотр и общение, вот.
Ведущий: Т.е., у них фестиваль проводится не ради досточек, которые нам вот дарят здесь...
Марина Оленёва: Да, да.
Ведущий: ... а ради того, чтобы пообщаться, посмотреть...
Марина Оленёва: Да, посмотреть что-то интересное, себя сравнить с другими, как бы, увидеть, что люди делают, что называется, себя показать, и других посмотреть. И это мне очень нравится. Мне кажется, это очень хороший путь. Когда я приезжаю с фестиваля из-за границы, мне говорят — какой ты получила диплом? Я говорю — да никакого. Там нет, в принципе, дипломов. И люди как-то странно на меня смотрят. Наверно, думают, что я получила очень плохой диплом и не хочу об этом говорить. Нет, это действительно так. У них совсем другая система фестивалей.
Ведущий: А откуда были театры?
Марина Оленёва: Ну, в основном, были такие, пост советские. Т.е., была Украина, Белоруссия, Эстония, Латвия, Литва. И были два не постсоветских — это Дания и Сингапур. Причем, Сингапур показали очень экзотическое зрелище под названием «Китайская опера». Это было очень любопытно. И, действительно, они занимаются этим серьезно. Они вот эти корни все подняли, т.е., это такая, исторический такой, раритетный такой спектакль, любопытный очень.
Ведущий: Давайте тогда к вашим спектаклям еще раз перейдем.
Марина Оленёва: Давайте.
Ведущий: Смотрите, классика, современные драматурги. Чем руководствуетесь, когда выбираете авторов, вы выбираете, что ставить?
Марина Оленёва: Ну, во-первых, я стараюсь как-то чередовать. Поставив одну пьесу кого-то из классиков, я одну-две пьесы ставлю современных драматургов. Потому что мне кажется, что мы должны дышать сегодняшним днем. А сегодняшние драматурги, какие бы они не были, может быть, несовершенные у них пьесы, может быть не все такие, как хотелось бы нам, хорошие, но у них живет сегодняшний день, у них пульс сегодняшнего дня бьется. Если его угадаешь, значит, ты будешь делать современный театр. А классика, она тоже нужна, чтобы прикоснуться к основам. И поэтому вот выбирая, вот стараюсь так чередовать. Ну, а какие именно авторы, какие пьесы? Ну, это идет уже от того, что, вот что зацепит, что, называется, душу греет. Что вот цепануло, что мне близко, что мне важно, что, как мне кажется, заинтересует моих актеров. А я уверена, то, что заинтересует моих актеров, заинтересует и зрителя. Потому что они где-то ровесники нашего зрителя. И я понимаю, что вот если им этот материал, этот объем, эта вот тема, эта проблема интересна, значит, она будет интересна и тем, кто к нам придет.
Ведущий: Очень интересный актерский состав. Т.е., люди, которые у вас играют, в разных, естественно, местах работают. Но есть и человек, который работает у нас в театре Вахтангова и приезжает сюда в Пермь на нашу площадку играть.
Марина Оленёва: Да.
Ведущий: Вот как ему после большого театра выступление на маленькой площадке?
Марина Оленёва: Ну, наверно, не просто. И вообще сложно снова возвращаться к истокам. Но, наверно, если он вернулся к этим истокам, я думаю, что он вернулся не ради нас, он вернулся ради себя. Не ради нашего театра. Значит, что-то ему там не хватает, какой-то кислород ему там немножко перекрыт. Что-то там, в этом воздухе, у него не стыкуется. Я думаю, что если он приехал и захотел с нами играть, это... Мы могли бы обойтись. Мы сейчас живем и без него работаем. А вот его желание снова вернуться и хоты бы какие-то спектакли играть здесь, вот дает о том, что вот... Значит, что-то в нашем театре есть такое, чего греет души и сердца. Иногда вот людям, уехавшим, это не хватает. Я думаю, так.
Ведущий: Какой зритель? Какой зритель ходит на спектакли?
Марина Оленёва: Ну, зритель у нас очень молодой. Как правило, это студенты гуманитарных ВУЗов, в основном. Но бывает и просто и другой зритель, и взрослые, и еще моложе, и школьники. Вот это основная масса. Ну, вообще, как бы учитывая нашу площадку, 44 места, вообще проблемы со зрителем нет. Как правило, когда у нас выходит реклама в газетах наших спектаклей, то люди пытаются звонить, я, к сожалению, уже говорю, извините, но уже вот я не могу предложить вам места, потому что уже вот у нас до начала декабря все раскуплено. Правда, у нас немного спектаклей. Мы не играем каждый день. У нас там 4-5 спектаклей в месяц. Иногда бывает больше — семь. Ну, 5-7, так вот в среднем. Но все равно, как правило, заранее уже, т.е., нас очень любит молодежная аудитория, как я понимаю, вот, судя по желанию вот их прийти. Приходят один раз, на другой спектакль приходят, могут еще раз прийти на тот, который уже смотрели. Знают наших актеров. Вот. В основном публика такая.
Ведущий: Скажите, вот, интересная ситуация происходит. Т.е., нет ли желания, вот, и нет ли стопора, получается, вот из-за этой маленькой площадки, нет ли желания выйти на большую площадку?
Марина Оленёва: Ну, сказать, что это желание, это даже не то слово. Это просто уже потребность, потому что наш театр уже эту площадку полностью перерос во всех отношениях. И энергетика, возможности актеров. Они просто… когда мы выходим на большую площадку, вот, с этими же спектаклями, которые играем в комнате, там, ну, на гастролях, на фестивалях, там где-то еще, то актеры, такое ощущение, что просто изнутри раскрывается коробочка. Актеры становятся еще интереснее и ярче. Они вынуждены себя немножко, как бы, придерживать. Потому что, если они будут играть на полную возможность свою, то просто, это, ну, они разнесут этот... энергетикой этот зальчик. Конечно, очень бы хотелось, очень нам это нужно. Но пока, к сожалению, мы не имеем такой возможности. И играем, в основном, вот на других сценах. Т.е., нас приглашают на гастроли, на... сейчас в Краснокамске будем играть.
Ведущий: На фестивали.
Марина Оленёва: Ну, фестивали, в основном, в большей степени, чем на гастроли. Там мы играем и получаем огромное удовольствие оттого, что мы вдруг вышли на большую сцену. Это приятно.
Ведущий: Вот сейчас вообще много спорят про то, каким должен быть театр, там, даже, вот, ну, брать, если Большой драматический, там, они вот даже провели смену даже названия и так далее. На ваш взгляд, какой должен быть современный театр? Вот помните, еще в «Москва слезам не верит», да, там говорят — все умрет, останется одно телевидение. Но как-то не умирает все…
Марина Оленёва: к счастью, да.
Ведущий: … вроде живет.
Марина Оленёва: к счастью для нас, в общем-то, живет. Да вы знаете, трудно сказать, какой. Должен быть очень разный. Вот. Хорошо, что у нас есть огромные театры с огромными залами, маленькие театры с малыми залами, такие камерные. Это замечательно. Но мне кажется, самое главное, что в театре должно быть, это две вещи. Это, во-первых, театр должен решать сегодняшние проблемы, который волнует тех людей, которые к ним приходят. Вот это очень важно. А второе — он должен быть живой. Вот как это объяснить словами, я не знаю, но живой театр. Мне кажется, у нас театр живой. И об этом не только я говорю, говорили другие люди, которые нас смотрят, и критики, просто зрители. Вот это вот ощущение живого театра, мне кажется, должно быть сегодня. Потому что чем мы можем взять зрителя? Ну, включите любой фильм. Там же что только не делают, там взрывают, там, не знаю, какие эффекты. Это же просто уму непостижимо. Ни один театр, даже самый продвинутый, таких эффектов-то дать не в состоянии просто технически, понимаете, чем мы можем держать, прежде всего? Это, прежде всего, прежде всего, живым актером, который говорит о тех проблемах, которые волнуют тех людей, сидящих в зале. И тогда зритель будет откликаться, как мне кажется.
Ведущий: Ну, вот, на самом деле, смотрите, какие поиски у нас проходят. Не хочу сравнивать, вас, там с вашими коллегами, но, тем не менее. Вот насколько я понимаю, я, как бы, сразу скажу, что я дилетант, не профессиональный театральный критик. Ну, я так смотрю с дилетантской точки зрения. Значит, там, театр оперы и балета, они там ищут в декорациях, что-то происходит, там декорации начинают меняться, какие-то сумасшедшие все эти дела, да, происходят. Театр драмы, он ищет в сторону, там, не знаю, иногда уже доходит до мата, там, до каких-то таких вот откровенных вещей. Ну, там, театр «У моста», там тоже свои поиски. Вы в каком направлении двигаетесь? Живой театр — это что? Вот что такое живой театр? Как вы пытаетесь... ну, я понимаю, что сложно выразить, но попытайтесь.
Марина Оленёва: Да, ну, понимаете, учитывая наши, вот даже говорить о поисках, учитывая наши возможности технические, искать мы можем только через актера. Понимаете? Вот больше ничего. Т.е., вот актеры. Ну, еще какие-то технические средства минимальные, которые можно использовать. И мне кажется, что вот именно работа актера, его проживание сегодня, сейчас на сцене, его, как бы, вот возможность глубоко пройти через тот материал, который... вот это есть наши поиски. Потому что это, как правило, одно из самых сложных вещей. Можно придумать массу интересных декораций, можно придумать кучу всего, там, ну, что хотите. Что касается мата, наш театр драматический это просто ребенок. Я была на фестивале «Новая драма» с нашим спектаклем. Вот то, что я там слышала, это, знаете, это просто детский лепет то, что в нашем городе происходит. Это не мат, это так.
Ведущий: Еще мало материмся...
Марина Оленёва: Да, что вы, что вы, там было такое, что даже не хочется об этом вспоминать. Я не об этом говорю искать можно в разных направлениях. Но у нас вот… Понимаете, сейчас вот самое сложное мне кажется, это как раз работа актера. Потому что этому посвящали, в общем, очень велик… большие люди, вот, покойный Гротовский, знаменитый педагог и режиссер, слышали, конечно, все о нем. Васильев, который сейчас тоже, к сожалению, уже не в России. Он жив, слава богу, но не в России. Они понимали, и они пытались найти новый способ работы с актером, новый способ существования. Так чтобы актер мог какие-то в себе открывать новые пласты. Вот мне кажется, что наш театр, прежде всего, в этом направлении ищет. Ну, насколько это получается, это вопрос второй, потому что это всегда сложно, не всегда получается. Но ищем, пытаемся. Вот это вот... наверно, больше всего в этом.
Ведущий: Уважаемые радиослушатели. Как обычно, вторая половина нашего эфира бывает интерактивной. У нас в гостях художественный руководитель театра «Новая драма» Марина Оленева. Вы сможете позвонить к нам после федеральных новостей, задать свои вопросы. Говорим мы о том, что такое современный театр. Мы говорим о театре, который существует в нашем городе. На мой взгляд, очень интересная «Новая драма» и театр-студия «КОД». Это любительский театр. Но тоже театр, который существует в нашем городе. Звоните сразу же после федеральных новостей. В этой студии продолжим программу.
Ведущий: Продолжается программа «Публичные люди». В студии Вячеслав Дегтярников. За звукорежиссерским пультом Сергей Слободин. У нас в гостях художественный руководитель театра «Новая драма» Марина Андреевна Оленева. Как я и объявлял, вторая половина нашего эфира она интерактивная. Вы можете звонить. Давайте поговорим, пообщаемся, уважаемые земляки, дорогие наши радиослушатели. Пообщаемся на тему, что такое современный театр, каким он может быть. Есть уже телефонный звонок. Здравствуйте. Вы в эфире.
Слушатель: Добрый день. Бессонов Алексей Борисович. Марина Андреевна, у меня вот такой вопрос. А почему вот вы афишу нигде не публикуете? Потому что, ведь на самом деле, в Перми смотреть совершенно нечего. Я вот сегодня иду на этот мюзикл «Доктор Живаго». Не хотел идти, но уговорили. У нас одно время действительно была такая тенденция, да, эти вот сталинские репрессии показывали. И закончилось все вот мюзиклом «Доктор Живаго», где и поэзия Пастернака, его дилемма интеллигенции гражданской войны. Все, так сказать, доведено до мюзикла. Ну, я посмотрю, не видел. Не хотел идти. Потому что вещи несовместимые. Вот публикуйте. Мы хотим действительно вас посмотреть, потому что смотреть не-че-го. Спасибо.
Ведущий: Спасибо, Алексей Борисович.
Марина Оленёва: Я просто хочу сказать, что публикуется. К сожалению, у нас нет возможности вывешивать афиши просто по материальным соображениям. Но наш репертуар публикуется в газете «Эфир», в газете «Комсомольская правда», в газете «Компаньон».
Ведущий: «Новый компаньон», я видел, вот.
Марина Оленёва: «Новый компаньон». Да. И, наверно, еще, я думаю, что еще, потому что я этим не занимаюсь. Не могу вам сказать точно. Но, в общем-то, вот в этих трех газетах точно есть наш репертуар. Пожалуйста, берите их, смотрите и там, в общем-то, можно прочитать, что у нас идет.
Ведущий: В общем, кто ищет, тот всегда найдет. Алексей Борисович, ищите. Ищите да обрящите. Вот так. Вы сейчас участвуете в фестивале, насколько я вот увидел, да, фестиваль, который у нас будет проходить «Волшебная кулиса». Там вы участвуете вместе с большими академическими театра. Насколько сравнима конкуренция? Почему туда идете? Ведь вот, смотрите, вас сравнить с театром оперы и балета даже по масштабам сложно.
Марина Оленёва: Да я не знаю. Дело в том, что, наверно можно сравнивать как-то. Если учесть, что мы участвуем уже вот третий раз в «Волшебной кулисе» и, дело в том, просто, что, никак не хвастаясь, могу сказать, что четыре года назад наши спектакли были очень высоко оценены критикой. Я получила диплом как лучший... «Волшебную кулису» как лучший режиссер. А наш актер Евгений?????????? (неразборчиво) получил диплом как лучший молодой актер нашей области, да, еще области. Поэтому, очевидно сравнивать как-то можно. При этом оперный театр у них был диплом «Кулиса» за лучший спектакль. Т.е., как-то мы видим... Дело не в объеме театра, не в масштабах, а все-таки в результате. И поэтому… Ну, а почему мы участвуем? Потому что мы такой же, в общем-то, профессиональный театр как другие. Хотя у нас, нам труднее жить, чем государственным театрам. Естественно, что нам хочется тоже быть в этой в общей, так сказать, системе наших театров. И никто не возражает — ни критика, ни наша, так сказать, творческая интеллигенция против этого ничего не имеет.
Ведущий: Понятно. Обычный вопрос, который всегда возникает, вопрос творческих планов. Вот 5 спектаклей есть. Что дальше?
Марина Оленёва: Ну, у нас сейчас вот идет спектакль, который очень трудно у нас работается. Очень трудно работается. И, вот, надеюсь, до Нового года мы все-таки сможем его выпустить. Потому что материал очень сложный. Спектакль называется «Пленные духи». Это пьеса братьев Пресняковых, современная тоже драматургия. Оказалась достаточно, ну, вот как-то вот... да, сложно решаема. И особенно, учитывая нашу площадку, там еще проблемы с художественным решением. Но вот мы его скоро выпускаем, я надеюсь. И вот это самая ближайшая премьера, которая будет, возможно, перед новым годом. Но, может быть, чуть позже по той причине, что просто сейчас у нас предъюбилейный год. И мы, может быть... вот какое-то время уйдет на подготовку к этим, к этому празднику. И потом у нас вот намечается второе. В прошлом году мы уже провели читку пьес пермских драматургов, очень так широко и очень хорошо принятой в нашем городе. Это было где-то в феврале месяце этого года. И вот мы после нового года планируем еще провести вот такую же, как бы, марафон, читка пьес. Но еще не решили, будут ли это только пермские драматурги, или будут драматурги и не только Перми. Пока еще мы вот думаем об этом.
Ведущий: Давайте телефонный звонок послушаем. Потом вот про читку хотел спросить. Нет телефонного звонка. Вот смотрите. Читка пьесы, да... сорвался, видимо, пока мы с вами беседовали. Читка пьесы. Т.е., казалось бы это какой-то рабочий момент. Т.е., это момент, который, ну, не выносят на публику. Читка пьесы. А тут вы приглашаете публику, чтобы она участвовала, слушала все это. Есть ли смысл выносить рабочие моменты на публику?
Марина Оленёва: Это не совсем рабочий момент. Я сейчас скажу. Во-первых, это... Мы часто, вот, надо сказать, опять же не хвастая сильно, но это правда, мы часто идем впереди других театров нашего города и области. Потому что мы такие маленькие, нам это проще. Мы первыми стали ставить современным драматургов новой волны, вот это новая драма. Сейчас мы вот первыми начали в нашем городе эти открытые читки. Потому что они, в принципе, очень широко сейчас распространены и на фестивалях, и просто вот очень известны. Вот этот курс Коляды, который в Екатеринбурге уже давно ведет в своем театре. Это не совсем рабочий момент. Это попытка познакомить зрителя с пьесой, не с актерскими работами, не с моим решением этой пьесы, а с пьесой. Так как сейчас много интересных драматургов, много интересных пьес. Но так как все поставить просто не реально, то для того, чтобы зритель просто послушал, и почувствовал как бы вкус, атмосферу этой пьесы. Тут задача не столько ее интерпретировать, сколько максимально представить ее зрителю. Не каждый будет читать пьесу. Это такой жанр специфический. Вот. Не каждую пьесу можно поставить. А вот такое близкое знакомство… Да, люди тоже задавали нам вопрос, когда мы продавали билеты на эти читки — а что это такое, как это будет? Но после того, как мы начали, у нас просто к каждой читке все больше и больше приходило людей. Мы не могли их уже вместить. Потому что оказалось, что-то очень интересно. И некоторые говорят, а зачем вообще ее ставить. Нам очень понравилось и так. Поэтому, это вот какой-то такой специфический жанр, я бы сказала, между чтением, как бы, глазами нашим индивидуальным и спектаклем. Это какое-то третье направление, которое сейчас очень развито, в общем, везде. К сожалению, в Перми, вот мы... К сожалению, мы первые провели это.
Ведущий: Или к счастью?
Марина Оленёва: А может быть к счастью, не знаю.
Ведущий: Скажите, вот, а какие-то вот попытки, я вот опять в материальную сторону немножко, попытки разговора с той же властью, чтобы стать муниципальным театром, были, нет? И вот, я не знаю, идет ли власть на контакт?
Марина Оленёва: Ну, попытки были.
Ведущий: Потому что сейчас вот, смотрите, последнее было чтение культурного… какого-то проекта культурного, да, вот, это есть совет по культуре при главе города. Там ведь очень печальный вывод — в Перми нет ни одного муниципального театра.
Марина Оленёва: Да.
Ведущий: И ни одного муниципального музея. Вообще у нас ничего нет. Муниципалитет фактически ничем не владеет, никакой культурой.
Марина Оленёва: Дело в том, что мы пытались, как бы, выходить на власть. Мало того, что мы сами... Вот у нас, я знаю, что за нас было письмо от Союза театральных деятелей, подписанное Исаакяном, и другими, значит, советом этого такого серьезного, я бы сказала, органа. Были другие попытки разговаривать с властью. Но все упирается в одно. Мне говорят — а помещение? Найдите помещение, будем разговаривать. Понимаете? Т.е., это замкнутый круг. Найдите помещение, будем разговаривать. Помещение найти невозможно, потому что он тоже хозяин муниципалитет, и нам никто это помещение, естественно, просто так не подарит. И все это упирается, вот, знаете, как раньше. Прописка... нет прописки — нет работы, нет работы — нет прописки. Заколдованный круг. Сейчас та же самая ситуация. Нам говорят, да, у вас же нет помещения, где вы будете играть? Вот все на этом круге, вокруг этого крутится уже давно. И когда-то я пыталась, как бы, говорить. Но вы знаете, мне кажется, просто никто не хочет, ну, какие-то усилия предпринимать. Наверно, можно было все решить. Я имею в виду не нас, наших усилий. Мы-то что можем решить? А власть. Т.е., наверно можно было решить. Но это ж надо какие-то, кукую-то, значит, шевелиться, что-то пытаться, себе на голову лишние хлопоты, что называется. Вот, наверно, все с этим связано, я так думаю.
Ведущий: Ясно. У нас уже походит сейчас Роман Попов с местными новостями. И мы к ним плавно будем двигаться. У вас останется совсем немножко времени, уважаемые радиослушатели, чтобы какие-то вопросы задать. И, напоминаю, телефон прямого эфира
Слушатель: День добрый. Марина Андреевна, это Антон звонит. У меня вопросик такой. А почему нельзя в том же дворце, забыл уж, как он называется, в актовом зале показывать все то же самое?
Марина Оленёва: Нельзя, потому что актовый зал не приспособлен для театрального… Театральный зал и просто актовый зал — они, это совершенно разные вещи. Для того, чтобы играть в этом зале спектакли наши, он должен быть переоборудован под театр. Т.е., это, значит, имеется в виду, техническое оборудование сцены, свет, ну, много чего. Долго об этом говорить. А то, что мы сейчас имеем, это эстрадная площадка, в общем-то, спектакли играть, это, ну, как сказать, это невозможно просто. Это не то, не те возможности. Театр это театр.
Ведущий: Ясно. Сейчас мы переходим к местным новостям. Напоминаю, у нас в гостях Марина Оленева. Это художественный руководитель театра «Новая драма». Говорим мы о современном театре. Вот, современном, в данном случае, здесь совсем современный, потому что новая драма. Это совсем вам не старая драма. Вот. И говорим о том, каким может быть театр, современный театр. Телефон прямого эфира остается у нас рабочим.
Ведущий: Продолжаем разговор о театре. Телефон прямого эфира
Марина Оленёва: С большим трудом. В общем-то, я должна сказать, что, конечно, я еще ориентируюсь по тому, что я где-то слышала, кого-то что кто-то мне порекомендовал эту фамилию и что как-то еще. Потом проводят конкурсы Евразия, там можно посмотреть, вот кто там получает первые призы, фамилии. Потом по этим фамилиям посмотреть эти пьесы или другие. Т.е., пытаюсь как-то ориентироваться на чужое мнение. Потому что, если просто читать все подряд, это просто невозможно. Потому что пьес просто обвал. И, причем, каждый драматург, он пишет не одну пьесу, как раньше, там, не две. Сколько там Антон Павлович написал за свою жизнь, посчитать, так немного. А они пишут просто десятками. Там даже не пятью, десятью, двадцатью, тридцатью пьесами сразу, вот идет целый поток. Причем, пьесы достаточно похожие. Такой какой-то поток сознания идет. Это даже не пьеса, это такой поток сознания. Вот человек чувствует что-то, и он это выражает. Раньше так стихи писали. Было такое модно. Все писали стихи. И писали, вот просто какой-то поток сознания. Хороших было мало. Но тогда стихов было много. Сейчас также пишут пьесы. Как правило, драматурги, в основном, большинство из них не знают никаких законов театра законов драматургии. Они просто пишут. Вот такой, значит, поток сознания. Ну, как, надо же такое... И, вот поэтому выбрать из этого довольно сложно. Но, тем не менее, это интересно. Потому что в этом потоке вдруг прицепляется какая-то пьеса, которая настолько сегодняшняя, свежая и какая-то очень… вот просто ощущаешь, что в ней какая-то есть, сегодняшняя жизнь бьется. Вот. Поймать трудною. Но вот как могу, читаю. И вот вылавливаю, что называется, из этого потока что-то.
Ведущий: А что волнует современного автора?
Марина Оленёва: Да вы знаете, мне кажется, просто современного автора больше всего волнует вот, как я вот понимаю, читая довольно много пьес, две вещи. Одна вещь мне как говорить мне не хочется, но это факт. Они хотят сделать модную пьесу, которую можно поставить. Т.е., они берут примеры таких успешных пьес, и там, где, что модно сейчас? Вербайтинг, мат, как вы говорите, еще что-то. И пишут вот в этом направлении, надеясь, что поставят. А есть ребята, которые пишут просто такой поток, знаете... Как ни странно, сегодняшние пьесы очень одиноких людей. Пьесы такого потока, сознание человека, который не может найти свое место в обществе, который не может найти свое место вообще в этом мире. И который понимает, что он один, один и никто ему не поможет, что он один пришел в этот мир и один уходит. Это вот сознание такое экзистенциальное, можно сказать, это красиво если, оно очень присуще сегодняшним драматургам. Какое-то такое ощущение бренности этого мира, неуверенности, зыбкости всего. Это, пожалуй, самое главное вот направление, если не считать такие вот пьесы, которые, я говорю, кондовые пишутся, чтобы их поставили с какими-то определенными законами. Вот, вот это, конечно, мне кажется в основном, вот большинство авторов, они вот это чувствуют. Особенно молодых, вот, до тридцати лет, в основном. Вот этика там просто вот... очевидно, трудно им жить на этом свете.
Ведущий: Вот смотрите. Сейчас пошли очень большие эксперименты с языком, да, ну, вот популярные такие, допустим, Интернет сайты, там, вот????????? (неразборчиво), да, т.е., вот сейчас это стало популярно, т.е., язык коверкают. Говорят не по-русски, а немножечко, как это, говорят сейчас, на олбанском, да. Тоже самое вот популярнейшая штука, которую смотрели и просто ломились на это дело, на Масяню, да, который тоже, в общем, говорит где-то не совсем по-русски, а где-то на языке Эллочки Людоедочки. Вот на самом деле, язык театра, он должен сохраняться как классический русский язык? Или может быть разный язык театра? Может быть и вот тот же «олбанский»? Может какой-то театр поставит там писатель, автор Жжот, пеши исчо. В этом направлении может быть какое-то развитие театра?
Марина Оленёва: Вы сейчас говорите не, наверно, языке драматургии, прежде всего. И что это зато будет ставить?
Ведущий: Да.
Марина Оленёва: Я не знаю. Наверно, можно. В принципе, все можно. Но вот я это ставить бы не стала. Но каждый же режиссер выбирает для себя. Кто-то, может быть, поставит вот такое. Почему нет? И, может быть, в этом тоже есть какая-то определенная логика жизни. Но, понимаете, я воспитана, человек, в общем, немолодой, воспитана на хорошей русской литературе. И для меня вот первый критерий пьесы это, кроме всего остального, естественно, там много всего, но это¸ конечно, еще и русский, хороший язык. Т.е., когда, т.е., люди изъясняются хорошим русским языком. Там могут какие-то быть вкрапления, там, даже и не очень цензурных слов иногда. Это не страшно, если это по делу. Но вот этот язык, которым изъясня… для меня, вот для меня это принципиально важно. Чтоб мне и моим актерам хотелось бы на этом языке говорить. Не думаю, что... Хотя, с другой стороны, ведь можно поставить спектакль вообще без текста. Вообще хорошие спектакли, когда нет просто никакого текста на сцене. Идет какая-то такая... И большие куски, когда актер просто играет, молча работает. Такое может быть. И очень хорошие спектакли есть такие. Тут уже зависит от того... как бы от необходимости, а ради чего это? Если ради понта, это плохо, как мне кажется. А если ради какого-то... попытки выразить вот этим языком что-то такое, что наболело у тебя, наверно это тоже может бытью. А почему нет?
Ведущий: И давайте тогда еще вот, уже завершая наш эфир, обозначим, где вас в ближайшее время можно увидеть, может быть, я понимаю, что билеты до декабря распроданы. Но вот вы сказали, что у вас будут какие-то выезды, в том же Краснокамске. Может быть, тот же Алексей Борисович Бессонов возьмет вот, сядет на автобус, да доедет.
Марина Оленёва: 4 числа, т.е., послезавтра, мы играем в Краснокамске выездной спектакль в Дворце Гознака. Потом у нас два спектакля на «Волшебной кулисе». 8 и 9 числа. Вот. После этого у нас там будет спектакль «Обломов» 15-го. Потом будет перерыв, потому что у нас там 25-го числа 30 лет «КОДу», и мы будем заниматься этим.
Ведущий: Вот юбилейные хлопоты.
Марина Оленёва: Да, юбилейный будет такой, там будет не до спектаклей надо сказать. А потом в декабре, вот, мы еще просто не делали репертуар, но в декабре мы еще будем играть. Надо просто смотреть вот наши газеты, видимо, печатаемся. И найти, думаю, можно. Я могу дать телефон, по которому можно позвонить и всегда выяснить.
Ведущий: Да, конечно.
Марина Оленёва: 294-33-33 телефон нашего театра, по которому можно узнать, что у нас в ближайших планах и как к нам можно попасть. И все вопросы, в общем-то, решить.
Ведущий: Хорошо. Запишите, уважаемые радиослушатели. 294-33-33. И ближайшие планы фестивальные, куда собираетесь?
Марина Оленёва: Ну, театр «КОД»… по театру «Новая драма» у нас пока ближайших планов, кроме «Волшебной кулисы», еще нет. Надеюсь, что будут со временем, на следующее полугодие, т.е., второй половины сезона. А театр «КОД» у нас 6-го числа уезжает в Москву, как я уже говорила. Вот, пока все, ближайшие планы такие. Ну, и «Волшебная кулиса», конечно, которая для нас очень важна.
Ведущий: На том завершаем программу. Это была программа «Публичные люди». У нас в гостях была Марина Андреевна Оленева, художественный руководитель театра «Новая драма». Хочу пожелать вам успехов, вашему театру. Побольше зрителей, которые любят ваш театр, и которые ценят, т.е., постоянные зрители. Надеюсь, что как-то разрешится ситуация с помещением. Может быть, нас услышит, там, сегодня глава города, скажем, Игорь Николаевич Шубин. Может быть, нас услышит и, скажем, Родин. Может быть, им захочется что-то сделать для театра, сделать что-то для родного города, как-то... чтобы появился все-таки в этом плане культурном, да, города Перми один, может быть, муниципальный театр, один может быть муниципальный музей. Ну, не может же быть миллионный город, в котором нет ни одного театра. На этом спасибо. Вел программу Вячеслав Дегтярников. За звукорежиссерским пультом Сергей Слободин. Оставайтесь на 91,2 FM
Марина Оленёва: До свидания.
