Театральные итоги года
Татьяна Тихоновец
21.01.2005
Закончился старый год. Как всегда в последние его дни всю страну охватила предпраздничная лихорадка. Во-первых, все начали праздновать наступление нового года аж с католического Рождества. И, как водится, за неделю слегка подустали. В ослабленном состоянии доползли до новогодней ночи. Под звон курантов лихорадочно загадывали желания (новый языческий обычай), дарили ненужные подарки, веселились.
После десятидневных каникул затихли и медленно начали выходить из праздничного анабиоза. Кому ни позвонишь по делам — никто ничего не желает вспоминать из прошлогодних договоренностей. Все заново все уточняют, напоминают, как будто перевалили какой-то гигантский временной рубеж.
А действительно, давайте оглянемся, вспомним, что-то проверим и уточним в себе и в деле, которым занимаемся, или которое просто любим — то есть в театре. Хочется подвести какие-то итоги. Это же вполне естественно в начале года.
В Лысьвенском театре драмы впервые прошел фестиваль, который обычно Государственный Театр Наций проводил в Москве — «Фестиваль малых городов России». Опыт оказался очень удачным. Прежде всего, для самого города. В течение всей фестивальной недели внимание лысьвенцев было приковано только к театру. На улицах, в магазинах, и даже в банях, все обсуждали то, что видели.
Напомню, что фестиваль был приурочен к открытию наконец-то заново отстроенного после пожара здания Лысьвенского театра — красивого, удобного, с элегантными интерьерами и уютным стильным залом. Ни один городской театр в Прикамье подобного здания не имеет. Теперь лысьвенский театр — это невеста с богатым приданым, в очередь к которой должны выстроиться хорошие женихи, то бишь, режиссеры. Посмотрим, однако.
Первый выбор оказался не Бог весть каким удачным. На постановку спектакля, который должен был открыть новую жизнь театра, была приглашена режиссер из Питера Ольга Ольшанская. Спектакль «Ромео и Джульетта» не отличался богатством и новизной концепции. Но, несмотря на скудость режиссерской мысли, получился все же брутальным, агрессивным и — заметным. Лучшие фестивальные спектакли (в их числе и лысьвенский) в ноябре были показаны в столице. Особого впечатления спектакль не произвел, но с другой стороны, Москву удивить трудно. Я в это время в Москве была по другим делам и фестивальных спектаклей не видела, но знаю, что и другие отобранные спектакли прошли не лучшим образом.
Осенью в лысьвенском театре прошел юбилей старейшего (хотя вовсе не старого) актера — заслуженного артиста России Александра Сергеевича Миронова. Для бенефиса был выбран «Костюмер» Харвуда — совместный проект с Пермским академическим театром драмы, где тоже подоспел юбилей народного артиста России Владимира Гинзбурга. Спектакль был показан и в Лысьве, и в Перми. Будем надеяться, что сотрудничество театров продолжится.
В Пермском академическом театре драмы в конце весны произошла полная смена руководства. Вместо Ивана Тимофеевича Бобылева художественным руководителем театра стал Борис Леонидович Мильграм. А директором театра стал артист Игорь Гладнев.
Все было бы замечательно, если бы не одно «но». Видимо, руководители департамента культуры так стремились угодить новому исполняющему обязанности губернатора Прикамья, что поторопились просто-таки в одну секунду спихнуть Бобылева, который, казалось, вечно будет сидеть в кресле художественного руководителя. Его просто предупредили, что в конце месяца заканчивается срок контракта с ним.
Некрасиво получилось. И хотя я очень плохо относилась к спектаклям Бобылева и не раз писала об этом, но, считаю, что не по-человечески было все сделано. Не дали ни сезон до конца довести, ни восьмидесятилетие справить еще в своем театре. Уж если столько лет любили и почитали, все почести и все награды дали — так неужели же нельзя было красиво и достойно проводить человека, который почти сорок лет с лишним лет руководил главным в области драматическим театром? Новый художественный руководитель театра тут, разумеется, не при чем. Думаю, это политика «чегоизволите», которая уже не раз демонстрировалась в Прикамье.
Этот эпизод еще раз доказал, что нет у нашей власти серьезной стратегии в сфере искусства, в области театра в частности. Сразу вспомнился и затяжной многомесячный скандал в пермском муниципальном театре «У моста», который плавно перешел из уже позапрошлого года в прошлый и тихо будет продолжать тлеть в будущем году. Бывшая труппа театра «У моста» по-прежнему не у дел. То есть спектакли они выпускают, но не с теми режиссерами, которые могли бы повести их вперед и выше. А между тем, единственный артист, которого заметили и отметили московские критики в лысьвенском спектакле «Ромео и Джульетта», был бывший «мостовец» Михаил Чуднов в роли пастора Лоренцо. Но пермским режиссерам он, видимо, либо не сильно интересен, либо до сих пор действует негласная договоренность: «мостовских» артистов никуда не брать, а то, ишь, распустились. На своего руководителя жалобу написали.
Что-то мне это напоминает. А вот что. (Хотя аналогия весьма дальняя.) После того, как ЦК КПСС лишил Юрия Петровича Любимова гражданства, в театры Москвы пришло негласное распоряжение: любимовских актеров, ушедших в знак протеста с Таганки, ни в один театр не брать — пусть узнают, где раки зимуют.
А те ребятишки с улицы, которые нынче именуются театром «У моста», привели в ужас театральную общественность своим приветствием на юбилее ТЮЗа. Видимо, они способны очаровать только представителей властных структур, которые в приличных театрах бывают редко и поэтому им, как неофитам, нравится всe, что нравится широкому зрителю. Наверное, они в этом видят консолидацию с народом.
В принципе, ничего страшного нет. Театр «У моста» начал новую историю со старым лидером, второй раз проходя путь с «улицы» в профессию. Лет через десять, а может и раньше, можно будет увидеть художественные результаты. Если все сложится так же удачно, как с первым театром, вызревшим как раз в то время, когда в нем была острая потребность.
А пока круг друзей и почитателей театра «У моста» жадно ищет на заборах афиши с любимыми именами. Словом, от скандала никто не выиграл. Разве что Сергей Федотов, сохранивший свои диктаторские полномочия в театре и замордовавший всех несогласных судебными процессами. На меня, например, он подал судебный иск на 75 тысяч отечественных рублей за то, что из-за моей статьи в Интернете (перепечатанной с моего согласия в газете «Новый компаньон») он «перенес психологическую травму, в результате чего долго находился в состоянии депрессии, испытывал нравственные страдания и огорчения». Ну а после перенесенных огорчений, как пишет Федотов: «Я до сих пор испытываю проблемы со своей профессиональной деятельностью».
Интересно, как же смертельно должен был страдать Федотов, когда приглашенная им на смену уволенному прежнему директору Марине Зориной его бывшая однокурсница Наталья Балякина через полгода совместной работы порвала с ним все отношения и через газету обвинила его в откровенном плагиате (копировании чужого спектакля по видеокассете). Но о попытке привлечь еe к суду за клевету и о требовании компенсации за моральный ущерб что-то ничего не слышно.
Страдальца Федотова, конечно, жаль. Но ещe больше жаль его артистов и Марину Зорину, беспардонно уволенную им, а через несколько месяцев восстановленную по суду. Сейчас она работает заместителем директора в академическом театре драмы, но эти черные дни, когда не по ее вине рушилось дело, которому она самозабвенно служила пять лет, наверное, не забудет никогда. Зорина — один из лучших театральных директоров Урала, выученная в США, имеющая множество идей и волю к их осуществлению, оказалась оплеванной в местных СМИ. И никто кроме газеты «Пермские новости», опубликовавшей подборку писем театральных деятелей, не заступился за нее. И это тоже итог прошлого года. Итог — печальный, никем не осмысленный и даже адекватно не откомментированный.
Но были в прошлом году и приятные события. Скромный маленький Молодежный театр «Новая драма», не имеющий ни денег, ни приличной сценической площадки был приглашен со своим спектаклем «Облом-OFF» в Петербург на фестиваль «Новая драма», где очень достойно показал свой спектакль строгой петербургской публике. Много копий было сломано по поводу этого скандального фестиваля, детища «Золотой маски» и МХАТа им.Чехова. А для молодых артистов Марины Оленевой это было настоящим испытанием, после которого они вполне успешно показали чеховскую «Чайку» в Москве, в Центральном Доме актера при большом стечении театральной критики. Этот маленький театр не думает о коммерческом успехе. Его просто не может быть в тех условиях, в которых он существует. И все чаще я думаю — может быть, это лучше? Правильнее? Честнее? Заниматься искусством, а зарплату зарабатывать где-то в другом месте.
В Пермском театре оперы и балета весной прошлого года произошли важные события. Во-первых, весной прошли гастроли в Москве. Столичной публике были продемонстрированы оперы — «Лолита» Щедрина и «Клеопатра» Массне, которые исполнялись (сама была этому свидетельницей) при переполненных залах в помещении «Новой оперы». Столичная пресса раскололась надвое в оценке спектаклей. Наблюдать открытые битвы в московских газетах было забавно и поучительно.
Эксперт музыкального жюри «Золотой маски» Екатерина Бирюкова заметила в "Лолите» только одно — плохо выглаженные костюмы и плохо натянутые задники. Свою статью она так и озаглавила: «Не хватило утюга». Утюга, может быть, действительно не хватило. Но самому критику тоже кое-чего не хватило. Например, объективности и благожелательности. Буквально в эти же дни в рамках фестиваля «Золотая маска» был показан спектакль пермской балетной труппы «Балле империаль» и именно он получил «Маску» как лучший балетный спектакль.
Это была красивая и достойная победа. Пермский балет был приглашен в Мариинский театр на торжества по случаю празднования юбилея Баланчина, и блистательно показал на самой прославленной балетной сцене России четыре баланчинских балета, абсолютно разных по стилю и технике. Об этом событии (именно как о событии!) с восторгом написал один из самых уважаемых мэтров балетной критики — Вадим Гаевский в №3 журнала «Театр». Но об этом в Перми мало кто знает, поскольку журнал этот до нашего города почти не доходит.
Достойно прошли и зарубежные гастроли оперного театра. Нынче на «Золотую маску» номинированы балет Баланчина «Серенада» и солистка Елена Кулагина. Должна сказать, что только театр оперы и балета позволяет Перми хоть как-то возникать мерцающей точкой на театральной карте России. Свой имидж театрального города Пермь давно утратила. Работая нынче в экспертном совете «Золотой маски» я с грустью убедилась в том, что ни наши драматические театры, ни театр кукол не способны конкурировать с лучшими российскими провинциальными спектаклями.
В этом году на «Маске» в номинации театра кукол будут только провинциальные спектакли. Из Москвы не взято ничего. Но и про Пермь разговор не зашел ни разу, когда мы рыскали по России в поисках неизвестных гениев. А ведь когда-то пермский театр кукол славился в мире кукольников и память об этом осталась до сих пор.
Пермский ТЮЗ переживает сейчас не лучшие свои времена. Причин этому много, но сейчас речь не об этом. В ноябре театр славно отметил свое сорокалетие. Был симпатичный «капустник». На юбилей съехались многие из тех, чей творческий путь связан с этим театром. Главное пожелание театру было единым: не стареть! В сорокалетнем возрасте уже не всегда хочется начинать что-то новое, а для театра это означает гибель. Сегодняшнее состояние ТЮЗа у меня вызывает тревогу. Хотелось бы пожелать ему новых творческих идей, новых актерских обретений и режиссерской дерзости. Потому что старая истина гласит: остановка в искусстве означает смерть. Все равно, как остановка сердца.
Еще об одном не очень радостном юбилее должна я сказать. В 2005 году исполнится ровно десять лет, с тех пор, как Пермское отделение Союза театральных деятелей было выселено из здания немецкой кирхи, согласно указу Ельцина о возвращении храмов верующим. Кирху, конечно, вернули правильно. Но получилась странная, совершенно абсурдная история.
Когда-то Союз театральных деятелей купил это полуразрушенное здание, напоминающее сарай, у государства. Об этом сохранились соответствующие документы. Реконструировал его и долгие годы содержал в целости и сохранности как памятник культуры. Потом государство решило украденное у пермских немцев вернуть. Благородная затея. Но у нас ведь всегда так: одно лечат, другое калечат. Словом, выселили после долгой борьбы. Помещения не предоставили, хотя клятвенно заверяли. Предлагали полуразрушенное помещение в центре города с проваленными полами. Денег на реконструкцию не давали. То есть государство за счет Союза театральных деятелей сделало красивый подарок пермским лютеранам.
И прежние, и нынешние власти все время что-то обещают, но даже к шестидесятилетию Союза театральных деятелей обещания исполнены не были. Шесть лет Союз ютился в одной комнате театра кукол. За эти годы была разбазарена уникальная театральная библиотека, хранившаяся в подсобных помещениях театра драмы. Такой библиотеки в городе больше нет.
Потом Союз театральных деятелей втиснули во Дворец молодежи. В холодную, неуютную анфиладу из трех комнат, в которые пригласить известных театральных деятелей, приезжающих в Пермь, просто неприлично. А свои просто не заходят, потому что далеко и холодно.
Это просто уму непостижимо — огромная армия пермских артистов не имеет своего Дома актера! Такие Дома, а значит, дополнительные сценические площадки, дающие возможность осуществления творческих проектов, да и просто возможность зарабатывания денег, есть во всех крупных городах-миллионниках, и не в крупных тоже. В Екатеринбурге — шикарный особняк в центре города, в Нижнем Новгороде — просто настоящий дворец. В Воронеже — всем гостям с гордостью показывают красивое здание в центре города. Не буду перечислять дальше.
Пермское же отделение СТД оказалось просто репрессированным и изгнанным. Я много езжу по стране — и зубами скриплю от унижения. Ведь все театральные люди — как сообщающиеся сосуды. Об этом позоре знает вся театральная Россия. Все нас жалеют, как нищих: «Да, мы знаем, как с вами поступили. Ну и как? Ничего не решилось?» В Москве только охают и грустно качают головой, как над покойником, вспоминая те времена, когда Пермское отделение Союза было одним из сильнейших в стране. Это к вопросу об имидже Пермского края, о котором так хлопочет нынешняя администрация.
По всем этим признакам для театра, как и для всего искусства и культуры вообще настают тяжелые времена. Ну не вписывается русский театр в рыночные отношения. То есть в те извращенные менталитетом нашей властной элиты отношения, которые могут свести с ума любого здравомыслящего человека. Впереди грядет театральная реформа, которая усилиями и авторитетом председателя Союза театральных деятелей Александра Калягина отложена ровно на год. Что-то будет через год?
Все-таки, как ни ругай русский репертуарный театр, который у нас вечно в кризисе, но кроме этого великого изобретения русской культуры у нас мало что есть. И поэтому будем надеяться, что наш театр переживет очередные реформы и не погибнет.
