Лицо под «маской»

Юлия Баталина газета «Новый Компаньон»

06.07.2004

«Если это — российский театр, тогда я — марсианин». Под этой фразой могут подписаться добрых две трети зрителей, побывавших на спектаклях фестиваля «Золотая маска». Зрительские отзывы разнообразны, и все же преобладают в них недоумение и растерянность. Да, не совсем это ожидали пермяки увидеть в качестве «среза современного театрального контекста». А как же литературная основа, психологизм, система Станиславского?

Одна из зрительниц даже пожаловалась на кризис самооценки...

Устоять помогало разве что воспоминание о побывавшем в Перми несколько ранее спектакле Екатеринбургского ТЮЗа «Каштанка». Тоже лауреат «Золотой маски», однако же все, что должно быть в классическом русском психологическом театре, — есть. При этом есть и новаторство, множество актерских и режиссерских находок. Стало быть, программа, показанная на фестивале «Золотая маска», продемонстрировала далеко не все, что есть в современном российском театре. Более того, она показала далеко не все то в российском театре, что получает награды!

Собственно, заранее было видно, что программа фестиваля составлена несколько однобоко: очевидно, организаторы тура переоценили любовь пермяков к пластическому театру. В результате единственным спектаклем, где звучала русская речь, был спектакль кукольный. В остальных «пунктах» гастрольной программы артисты изъяснялись языком пластики, мимики и танца. И эти танцы были максимально далеки от хореографической лексики того явления, которое во всем мире известно под брэндом «русский балет».

Именно с «нового русского» балета и началась программа «Золотой маски» в Перми. Камерный балет «Москва» показал два одноактных спектакля — «Взлом» (музыка Фреда Фриза, хореография Поля Нортона, Голландия) и «Весна священная» (музыка, естественно, Игоря Стравинского, хореография Режиса Обадиа, Франция).

Первый из них вызывает странные смешанные чувства: кажется, что постановщик сознательно старается вызвать у зрителя неприязнь к модному нынче культу спортивного тела. Согласитесь, трудно испытать катарсис или хотя бы просто эстетическое наслаждение, если происходящее на сцене больше всего напоминает рекламу антицеллюлитного крема или сертифицированного пояса для похудания! Именно в такого рода рекламных роликах присутствуют патологически здоровые, лоснящиеся мышцами мужские и женские тела. Мужские и женские они только по определению, весь sex appeal из них удален беспробудным спортом, остались одни мышцы.

Танец «от Пола Нортона» подчеркивает это спортивное начало: его персонажи двигаются отточенно, но механистично и каждым своим движением демонстрируют хорошую тренированность, наработанную растяжку и прочие фитнесс-достоинства. Возможно, «Взлом» говорит о механистичности современной жизни, о том, что ценности внешние вытесняют духовное начало... Но, когда смотришь этот балет, кажется, что вытеснение уже завершилось.

Кульминация спектакля — виртуозный «вставной номер» в исполнении Романа Андрейкина. Именно этот артист, а не весь балет, стал лауреатом «Золотой маски». Персонаж Андрейкина — живая самоуправляемая марионетка. Самостоятельно движется лишь одна его рука, держащая палочку, с помощью которой он управляет остальными конечностями.

«Весна священная» в постановке француза Режиса Обадиа — тоже весьма спорный спектакль. Сомнительно, чтобы он пришелся по душе Игорю Стравинскому, который вложил в свою музыку столько откровенно славянских этнических мотивов. Постановщик их полностью проигнорировал! Для него важнее было вневременное, архетипическое, всечеловеческое звучание «Весны священной» как времени пробуждения чувственности. Куда-то исчезло впечатление излишней спортивности и механистичности, хотя на сцене были те же танцовщики, что и в первом отделении. Зрители увидели совершенно иной танец, иной темп, иную пластику.

При этом в «Весне священной» Режиса Обадиа есть многое, что идеологически роднит его с «Взломом» Пола Нортона: оба автора говорят о том, что весна жизни священна независимо от национального и исторического антуража. В современном урбанистическом мире «половодье чувств» прекрасно так же, как в идеализированном мире древних славян в классической постановке «Весны священной». Вот только Пол Нортон утверждает эту истину «от обратного», а Режис Обадиа заставляет зрителей полюбить своих неистовых и страстных героев.

Раз уж речь зашла о современных постановках Стравинского, логично будет упомянуть «Свадебку» екатеринбургского театра «Провинциальные танцы» (хореограф — Татьяна Баганова). Вот здесь постановщик полностью «отработал» этнические мотивы! При этом Баганова осталась верной своей «религии» — диковатому, причудливому, порой дисгармоничному «современному танцу», contemporary dance. В плясках безумных персонажей «Свадебки» воскресает языческая славянская стихия, безошибочно и легко узнаваемая. Подобный симбиоз — в русле тенденций современной хореографии, но только

Баганова умеет совместить эти два начала столь причудливо и оригинально.

Казалось бы, кукольный театр — искусство более понятное, чем современный балет. Однако спектакль «Невский проспект» маленького петербургского театра «Потудань» вызвал споры не меньшие. Возгласы «Гениально!», прозвучавшие после каждого из двух представлений в малом зале театра драмы, относились к дизайнерско-конструкторской составляющей спектакля. Да, многоуровневая сцена, этакий многооконный супер-раек, конструкция кукол, система освещения, впечатляющие режиссерские приемы, когда, например, по задней стенке «райка» льется настоящая вода и смывает темный силуэт Исаакиевского собора, — да, это все позволяет говорить о режиссерской гениальности руководителя театра Руслана Кудашова. В финале спектакля с «неба» игрушечного Петербурга опускаются две человеческие руки. Обычные руки, но зритель к этому времени уже вжился в кукольный масштаб, и эти руки кажутся ему гигантскими! Руки Господа Кукловода бережно поднимают безжизненно лежащую куклу, и она оживает.

Да, все это не может не впечатлять. Но при этом от гоголевского текста остались жалкие рожки да ножки.

Вообще, после просмотра всех спектаклей фестиваля создалось впечатление, что жюри «Золотой маски» приветствует режиссерско-постановочные изыски, пренебрегая литературной частью спектакля. И, честно говоря, «Времена года. Радости весны» — кульминационный спектакль фестиваля, работа великого Эймунтаса Някрошюса, это впечатление только подтвердил. Говоря, что спектакль поставлен по классической литовской поэме Кристионаса Донелайтиса, авторы аннотаций к спектаклю сильно покривили душой. Вернее было бы сказать, что спектакль поставлен по очень отдаленным мотивам этой поэмы. Сценическое действо соотносится с призывами священника Донелайтиса славить Господа и быть трудолюбивыми по принципу свободных ассоциаций. Когда занавес открывается, зритель наблюдает некое подобие знаменитого «Корабля дураков» с картины Иеронима Босха. То же скопище придурковатых персонажей в одной «лодке» под условной кривоватой мачтой, но если у Босха это страшное зрелище, то Някрошюс показывает не дураков, а дурачков, которые впали в детство под влиянием всеобщего обновления природы. И не страх вызывают эти персонажи, а умиление и сочувствие.

Спектакль состоит из серии комических миниатюр, каждая из которых по-новому показывает очаровательное простодушие героев. Драматургическая конструкция условна, но действие имеет солидное вещественное подкрепление: все материальные объекты на сцене — подлинные, весомые, незыблемые, как основы мира. Огонь горит, вода льется, стекло бьется, камень тяжел, гвозди остры, доски шершавы. Это подчеркнутое вещественное начало придает спектаклю какое-то особое ощущение, ощущение подлинности, эпичности, искренности.

Приятно было наблюдать вокруг «Времен года» здоровый театральный ажиотаж. Давно забытое состояние готовящейся театральной сенсации, когда к стоящим у входа перед началом представления зрителям подбегает возбужденный некто и говорит: «Вам нужны билеты? Я знаю, как попасть всей толпой, если скинуться по десятке...»

Вообще, в эти дни театр драмы стал ненадолго «пупом Перми». Проведение фестиваля «Золотая маска» именно в этих стенах стало хорошим авансом для будущего театрального сезона. Похоже, что намерения нового художественного руководителя драмы Бориса Мильграма сделать театр местом, где все время «что-то происходит», сбывается еще до того, как в театре начались новые постановки.

вернуться к списку событий